становление-осой орхидеи,
становление-орхидеей осы
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:31 

цветёт блеск в глазах, когда распадаются все формы чувства
сворачиваются в клубок линии, те, что должны были сойтись узором
на кромке дня, осветить мои оконные стёкла.
с исчезнувшим - я хочу исчезать.
я слышу последний шорох травы под ногами, на пике холма
здесь - отсюда - ореол горизонта дышит вслед моему вчера. противоречит -
перестаёт отдаляться.
кажется, я схватил свой горизонт мёртво, нырнул под складку
его эпителия и обернулся им.
снежинки холода обнимают поверхность, пропадают внутрь -
тая зелёной травой под кожу.


мне хочется говорить. или молчать.

20:50 

бланшо.

под его взглядом сущность ночи раскрывается в своей
несущественности

23:56 

я просыпаюсь - в ошеломительной тоске, и я пытаюсь не расплескать её.
она - это чувство невозможности сосредоточенное на чём-то,
что когда-то было для меня почти всем.
Теперь уже вечер, я чувствую - что впал в этот день, как в место,
я осмотрелся в нём, я хотел бы пройтись погулять, но боюсь, что идти придётся слишком быстро.

я спрашиваю, прослушивается ли моё присутствие?
обратное этому утверждение отбрасывает меня в немую и окаменевшую
ночь. на километры вокруг нет людей. у меня нет компьютера
я никому не могу написать, никому не могу позвонить - оба моих телефона сломались. и я не жду звонка.
так продлится ещё долго, следующий час, сегодня, завтра, ближайшую неделю, месяц, ближайший год. я никому не могу показаться
не могу показать что здесь есть, никому не могу написать это.
вернее - у написанного мной не будет читающих.

я чувствую, как у меня не получается не написать это.
моё письмо находится на теле другого, это - письмо по коже.
кто-то смотрит на меня в этот момент, хотя вовсе никого нет вокруг.
однако, этот кто-то и есть тот, кто прослушивает мою жизнь.
всему придаётся значение в соответствии с этим взглядом.
но вот - мир изуродован, чудовище находится за стеной. более того, каждый ожидаемый момент грозит мне тем,
что раздастся оглушительный топот, вспышки бессмысленности.
не существуй!

я начал день с ощущения тоски и шёл в нём среди игры света
на листьях и ветках клёна в окне за стеклом.
я смотрел на него, комната наполнялась переливами прозрачного света.
я не знаю, как быть одному в такие моменты. я знаю, что
это не одиночество.
это фильм или текст.

в фильме тело персонажа остаётся посреди стен, или бетонной осенней площадки в окружении высоких кубических зданий
с маленькими входами.
он идёт по коридорам университета, заходит в пустые аудитории. но это не пустошь.
вот в кадр попадает не до конца задвинутый под парту стул,
тряпка для доски, оставленная небрежно на окне
это не вещи. Следы. здесь ещё не остыло касание,
и ещё не началась ночь.
да и если выглянуть в окно, там весело шагают люди — пространство меняется, места, которые днём покрывались
тенью, становятся местами встреч
неостывшие следы смотрят вдаль на тех, кто их оставил - день продолжает быть.
и я не прочь пойти за ним, я боюсь ночи.

00:48 

Всё стремится к слабости перед грозным взором текста.
Никому не остаться на сцене пока тело заканчивается касанием:
кожей - пера, пером - мира
Отдать и обрести - целиком - волю, в том чтобы сказать лишь:
тело пишет само себя

Удивительны глаза Кармен, моя невозможность, но я не стану больше прогонять тебя, потому что ты и всеобщий горизонт вещей - давно не по разные стороны.
Мы держимся вместе, почти в гностическом запале, промеж одежд и воров.
Мы держимся вместе, благодаря отказу меня от тебя в пользу жизни - ничто не снимет моё предельное основание.
Я слышу гимны, и это гимны всемогуществу: да здравствует egocogito!
Я увязаю в плоть, но никого нет прежде касания, которое является мной :
даже я с другой стороны.

23:17 

трагический герой всегда разлучен с истиной и он всегда знает о ней.
что же значит - знать о ней?
это знание равно обладанию, где обладание - даётся через лишённость.
как ироничо выпадают означающие в этой игре:
я существую, и на самых отдалённых рубежах, до которых доходило моё существование, я видел -
лишённость.
мир, в котором истина и я всякий раз оказывались теми, кто разминулся, не поглядев друг на друга.
и когда я возвращался, у меня оставался лишь привкус, усреднённое понимание - отсутствия, разлуки.

23:57 

не могу сказать, что такое - я.
каждый раз до этого момента этот вопрос обрывался появлением чувства очевидности, прямого схватывания сущего.
теперь со мной такое случается только в непозициональной ситуации - страха, стыда, вины. и другой становится другом -
его взгляд действительно ваяет моё тело и моё я.
как только я пробую вывести я к осознанию - все связи рушатся.
я одеваю две кофты и куртку, чтобы выйти покурить к форточке - моё тело одевает само себя, не нуждаясь ни в ассерторических, ни в аподиктических очевидностях.
я говорю ему, постой, всемогущее тело, куда ты ведёшь меня - и оно останавливается.
я стою у окна - справа и слева меня белые солёные стены, мои ноги ощущают давление серого, бетонного, покрытого слоем табачного пепла пола. зрение подтверждает это, чувственность связывает ощущения тактильного и видимого в актуальный горизонт одной вещи.
я стою у окна - в окне - река, в окне - несколько прокисших дождевых капель на покрашенной белой краской штукатурке - между двух оконных рам,
у меня в руке сигарета, по вине которой я не смогу подобным образом описать обоняние и вкус.
очень близко, почти рядом, раздаются методичные тихие вдохи и выдохи.
вот случайный набор того, что происходит вокруг меня, и свидетелем чего я являюсь.
но какое он имеет отношение ко мне? неужели я - это связанность всего воспринимаемого в одно сознание?
но от я веет чем-то индивидуальным. то есть, сознание, связанное в единое, оказывается ещё и предельно закрытым для других.
но я это не непроницаемая стена, обнимающая чувственность.
и я здесь не является необходимым, потому что сознание связывает само себя. хотя бы посредством всеобщего пассивного синтеза.
когда вокруг происходит деятельность рассудка, который я обычно называю своим рассудком, то и действующая логическая машинерия - к я не имеет никакого отношения.
просто потому, что она подвластна стихии всеобщего.
однако, связан я не только горизонтально, но и вдаль - если такая метафора подойдёт. мне дан мир, которого уже нет, посредством памяти. этот мир дан вместе со всей моей активностью. но память сама по себе является таким же модусом cogito, как и восприятие, и суждение и т.д.
и в отношении её действует та же связывающая инстанция, которая связывает фрагменты ощущений в чувственность.

вот что произошло - я не чувствую себя вместе со всем остальным. мне стоит почти ничего маркировать каждый акт сознания и каждую строчку текста этим Я, но оно оказывается чем-то близким к речевой фигуре, агентом скорее предложения, чем меня как субъекта.
я всякий раз оказывается тем, что ускользает.
как же мне себя собрать?

08:43 

et maintenant je suis tout seul

23:49 

кто-то смотрит
кто-то всё время смотрит на меня. он не покидает меня ни на секунду. он то обретает плоть, становится глазами, глазами которые отсутствуют.
и тогда увиденное его взгляда - это я помещённый в мир обратной перспективы
то он теряет плоть, становится самосознанием
я стою перед ним, я - чистая явленность, у меня не остаётся ничего кроме меры взгляда, в соответствии с которой я себя произвожу
целевая причина произведённого - смотрящий. это - встреча, встреча, которая всё время совершается
она так неуловима. он читает. и я могу быть.
но я не могу быть. я не могу признать это присутствием. это поддельное присутствие. присутствие, выставленное под взгляд
почему оно поддельно, почему оно не даёт мне покоя?
этот нарциссизм. я произвожу себя в соответствии с ним
это актёрство в дурном смысле слова, эта ложь. я могу сказать, что порядок переживания и порядок производства присутствия -
не накладываются друг на друга точь в точь.
то что я переживаю, все переживание целиком - это не моё переживание. это не собственное переживание. я конституирую его.
я имею этот образец - и чувство должно быть под него подведено,
иначе оно не может быть пережито, иначе оно не удовлетворяет меня.
я, видимо, полагаю, что есть достоверная интериорная зона, мои переживания - должны быть её содержанием, и тогда они смогут быть подлинными.
и этой зоны всё время не оказывается, есть только мера - с одной стороны, и активность сознания - с другой.
кто-то смотрит, и, может быть, теперь можно осмелиться сказать - кто-то принуждает меня к определённому порядку переживаний.
и я признаю этот порядок, только его я и признаю.
что такое эта мера?
кто он?
почему я так безропотно с ним согласен?
господи, помоги мне, пожалуйста

22:57 

или как только я начинаю желать - так объект для меня становится утраченным, удаляющимся.
либо как только объект становится утраченным - так сразу на нём сосредотачивается моё желание.
можно сказать, что это не противоречие.
желание - желает только утраченное.
поэтому появление желания и становление объекта утраченным - совпадают.
другое дело что первый акт говорит о каком-то порядке, который от меня независим - это рок
чего вообще желает желание?
оно желает того, чтобы объект был моим. как может появиться желание, пока объект мой? никак.
что значит - моим?
это значит, что я могу распоряжаться им в пределах его качественной определённости.
что это за распоряжение?
нельзя сказать, что это получение наслаждения. желание желает обладать.
то есть речь о порядке возможности - я должен иметь возможность распоряжаться им в пределах его определённости.
что, если речь идёт о человеке?
я ведь не хочу распоряжаться им. если я буду им распоряжаться - тогда он окажется вещью, то есть потеряет свободу,
но мне не нужен другой вне его свободы. мне не нужен другой, у которого нет выбора и потому он останавливается на мне.
мне нужен другой, который выбирает. и в своей свободе он выбирает меня.
желание желает - чтобы его выбор всегда останавливался на мне. как только у другого появляется выбор - именно в этот момент он становится утраченным,
потому что он свободен, и в какой-то момент может выбрать не меня.
поэтому это "я должен иметь возможность" - содержит в себе необходимость.
я должен иметь возможность распоряжаться им в пределах его определённости — вечно.
как же это соотносится со свободой другого?
желание желает, чтобы свобода другого была элиминирована.

20:45 

я проваливаюсь. в широкий больничный коридор, освещённый тускло. силуэты детей, пелена, за которой я ничего не вижу.
где там я? глаза, закатившиеся за угол глаза, и стена света, в котором я стою
промежуток между сном и явью. солнечная обочина, окаймлённая железным забором, который сдерживает стремительно-изумрудные деревья.
мы вечно идём тут.
кто-то смотрит из замочной скважины, даже если её нет

02:27 

шорох ветвей, пролетающий где-то вверху
немые стены арки, падение тени

05:31 

я видел самую прекрасную улыбку

19:55 

что-то случилось. это - невозможность. она.
как прийти туда, куда мне нужно? мне кажется, что нет места. нет такого места, куда можно прийти.
странно - в таких разговорах сразу всплывает другой. нескем влечёт некуда. я хотел бы знать, с какой стати он так нарочито отсутствует!

на море на маленькой яхте песочные острова высокие склоны
лес, сойти с тропинки, я сейчас оглохну от тишины, постоянно - она раздаётся тем же звуком, какой вязнет в воздухе после оглушения,
медленный снег. узкий коридор, лестница из ольхи, бежевые двери, ручки в поблекшем стёршемся перламутре
я вижу там людей они лежат на диване, высокие стёкла, это дом, изумруд который притворяется травой
витиеватые изогнутые деревья, высохшие, и раскидистые, опавшие листья касаются заката, как море
сумерки, холодно, это было - но не там и не тогда,
темень, людная улица, лампы в янтарных коконах, пролившийся то ли свет, то ли тепло
мы заходим. дом пылен, кружевные окаймления потолка, бель, я вижу женщину
у неё светлые синие джинсы, белые растрёпанные волосы, кажется, она ездила верхом, потому что волосы были прикрыты этой необычной шляпой, которая скорее всего имеет своё имя, она держит её в руках
длинная галерея.


я устал не мочь прийти и идти. воздух стоит, как стол, стул, штора. среди них видны фигуры - написанные человеческой плотью
это слово - меня, прицепилось ко мне. это слово - только и позволяет мне быть. не стоит думать о какой-то перводанности, ни к чему не сводимой и
ускользающей
меня!
слои гилетического, чувственности, я имею ввиду, из которой сложено всё перцептивное поле - непрестанно длятся
мне не уйти от них, а если и уйти - там меня столько же, то есть нет. но эта привязанность - переживать, полагать, желать, опасаться, сокрушаться, иметь нехватку,
хотеть быть там,.
это утомительное и незаметное производство, зовущееся cogito, не скрывает за собой ничего

01:42 

он здесь. я говорю слова
знаки - это заклинания. их гул вызывает его присутствие.
ощутимое странно. ты со мной? мне одиноко
я бы сошёл с ума без тебя.
почему все они - это не ты? каждый из приходящих ко мне рушится под напором твоего отсутствия я ищу тёмную фигуру из сна
они защищены они замкнуты желание бродит между ними, не выходя наружу

03:10 

путаница троп. распутье - это кризис, непременно в греческом смысле - предельный выбор, выбор предела.
мне так плохо, мне так страшно, я забылся, я потерян -- слышу я эти слова, начинаю вслушиваться в них, и они уносятся куда-то.
я пишу его. я чую слабость.
мысль изъела меня как моль в шкафу, но в отличии от боли - своим отсутствием.
до себя я не могу добраться ни одним из возможных способов.

19:57 

20:44 

действовать - это то же самое, что и не, но лишь с позволением себе, отпусканием себя.
нужно поднять глаза, посмотреть в те, что напротив.
люди ломаются не телом, не духом - только на рубеже отношений со своим собственным образом.
это, пожалуй, очевидно, но не здравый смысл - мышление может придти к тому же, что утверждает он, но у пришедшего под рукой будет весь путь.

я не попадаю в серое марево за окном, оно меня сторонится.
я думаю, а не чушь ли это - трансцендентальная философия - как будто не замечаю
ничего не ясно. все только и ожидает терпеливого взгляда, чтобы разлетаться стайками чего-то зловещего, как в нуар кино,
рассыпаться на образы, означающие, единства, формы.
царствие геометрии, ровный обязательный мир - жуткий кошмар, который преследует меня,
повторяется, снова, снова, во всей своей нелепости

03:37 

я утомлен. тревога возникает там, где отсутствует отсутствие
мне тяжело согласиться с миром, который ни к чему меня не обязывает, ничего не требует, не вынуждает сражаться с собственной отчужденностью.
я храню, как удивительно, что ничего этому не мешает, я храню то, что способно бесконечно
ускользать
в отношении него нет полагания, оно — не скрыто
оно — с другой стороны. другая сторона сама выходит навстречу, и выходит она только в качестве события.

пожалуй, хранимое, это знание о ней, воспоминание о ней.

но почти всё время она забыта. против взгляда я пробую выставлять образы, но она не является образом.
встреча с ней возможна только в предельном полагании её действительности. она то, с чём нельзя соотноситься,
будучи познающим. дежавю.
она выступает мной, между образом и условием его возможности - не остаётся дистанции обьятья

мы повторяемся, мы обретаем себя как явленных, мы смеёмся над собственым видом, нам остаётся
"ночное бдение письма в промежутках между пределами"

01:22 

когда-то я чувствовал невозможность истории. истории, которая есть моя история
выписывание себя настойчиво не давалось мне.

сейчас для неё нет места. сейчас не рассказывают историй - их незачем рассказывать
есть только то, что требует вмешательства - то более, то менее срочного
есть те - с кем должен состояться разговор.
в этом тебе не откажут - совместное производство, дело требует общего усилия, дело не интимно
в нём ты не учуешь бесприютности - ведь ты наделён правом быть, ты оказываешь сопротивление миру -
как у анаксимандра - усилие присутствовать.
публичное - это странное место.
оно не требует твоей истории. в нём можно уютно отсутствовать.
куда теперь из него вернуться?

ну хорошо. для начала - нужно научиться его избегать. так избегать -
что бы никто этого не заметил. смирение - это грех.
таким образом, обнаруживается пространство практик аскезы, или отрицания
пока что - нельзя говорить о них как о главенствующей установке.
это практики, или переживания. установка сама изменит себя.
ещё раз хорошо.
что такое практики себя?
это - каждое действие, к людям ли, не к людям направленное -
должно иметь в себе особый регистр. этот регистр состоит в том, что действие влечётся не только той целью,
на которую оно первично направлено, но и соотносится с чем-то другим.
это другое - ты сам. то есть, всякий раз ты совершаешь что-либо, не для того чтобы изменить расстановку сущего, но для того,
чтобы сделать что-то с самим собой.
для того чтобы поступать подобным образом - необходимо знать, чем именно ты собираешься заниматься, осуществляя это действие.
как оно поможет тебе.
как возможно знать это, если действие всегда оказывается чем-то иным, по отношению к тому, как ты представлял себе его?
тут можно сказать, что всё в действии может оказываться иным, кроме этого регистра на себя направленности.
итак, самое сложное -
классика герменевтических кругов: чтобы изменить что-либо в себе, нужно иметь себя. чтобы иметь себя - нужно измениться.
что это значит? что можно не знать, что именно в отдельном действии должно подвергаться практике.
вот действие, там, я говорю с другим. он стоит передо мной, нас окружает смутный горизонт людей, дел, обязательств, спешек.
откуда мне знать, с чем здесь работать?

05:55 

я хочу сказать тебе.

я вроде бы нашел множество нитей, вдоль которых движется моя мысль.
и - Он не начал приводить меня к чувствованию.
но я, как будто, знаю, он - прекрасен, он всегда ускользает
у тебя так много лиц, много тел, все твои тела уносят меня вдаль
туда где тело есть средство доступа к душе

меня увлекает это предложение -
церковь запретила соитие, потому что оно позволяет им без её посредства видеть бога
но это неправильное предложение. вернее, оно правильно снаружи
потому что телесные практики аскезы предлагают расстановку, идентичную той, в которой тело даёт доступ тела к не-телу
мне нравится майстер экхарт, где-то в промежутке 13 и 14 века говорящий -
вы должны забыть бога, потому что пока вы не забыли его - вы исполняете свою волю, а не его.

тело тебя, расположившейся передо мной. ты рассказываешь мне, что твоё тело нарисовано плотью.
но ни у меня ни у тебя нет доступа к плоти - ни к своей, ни к чужой - только номадические вереницы слов, слов, слов

есть и другие. они - говорящие на языке желания представляют из себя плотность, касание
они там где светит солнце. они - это открытость тел, акт соблазна
они обнаруживают существование фаллоцентрического порядка и встраиваются поперёк него -
живя между ужасом взгляда и ужасом его отсутствия


я хочу сказать тебе:

если ни один другой не вызывает у меня чувств - то и сам я не знаю, как вызвать чувства у другого
взаимосвязь ясна -
другой есть образ меня самого - я знаю, что афицирует его то же, что и меня
даже не так - я не знаю, но когда я действую, мне известно, что делать, чтобы он чувствовал, поскольку я сам чувствовал бы,
делай по отношению ко мне некто тоже самое

так вот, такой порядок приводит к безвыходности:
мне не нужно афицировать кого либо, потому что никто не выступает объектом моего желания.
и я сам для другого не могу сделать ничего, что бы он стал им:
я не знаю как

главная